16.09.2021

Гражданская война на Руси. Липицкое побоище

В советской историографии о т. н. «Липицком побоище» 1216 г. всегда говорилось с трагическим придыханием и выдерживая драматическую паузу. Еще бы! Это была крупнейшая межусобная битва буквально за несколько лет до монголо-татарского нашествия. Из неё историки сделали просто-таки символ погибели Русской земли. Смотрите, мол, обескровленная в распрях Русь была просто обречена пасть под натиском чужеземных захватчиков.

«В самом деле, виновник поражения Мстислав Удалой командовал новгородским войском при Липице, где полегли отборные отряды Юрия и Ярослава Всеволодовичей. Именно здесь … была подорвана мощь Великого княжества Владимирского, единственного союзника Новгорода в войне с крестоносцами», — горестно писал Л. Н. Гумилев в работе «Древняя Русь и Великая Степь».

Слов нет: межусобица сродни войне гражданской, в которой победителей не чествуют. Но князю Мстиславу Удалому (Удатному) Л. Н. Гумилев отказал в праве даже называться словом «победитель», заменив его чудовищно нелепым оксюмороном «виновник поражения» (?!). Но с таким же успехом можно было назвать, например, маршала Рокоссовского «виновником поражения немецких войск».

Только в чем вина этого князя? И действительно ли Мстислав Мстиславич Удалой был виновен в кровавой межусобице?

Давайте вместе разберемся в этом вопросе.

Мстислав Удалой был сыном смоленского князя Мстислава Ростиславича Храброго, который прославился тем, что в 1173 г., сидя с маленькой дружиной в небольшом г. Вышгороде (под Киевом), девять недель отбивался от 50-тысячной рати Андрея Боголюбского. Как писал летописец, «Мстислав с юности привык был не бояться никого, а только Бога одного беречься». Своему сыну он передал в наследство свою огромную славу — и маленький городок Торопец в Смоленской земле. Мать Мстислава Мстиславича Удалого была, как предполагает украинский историк Л. Махновец, дочерью (к сожалению, имя не сохранилось) Ярослава Осмомысла.

Хотя Мстислав Удалой у историков считается мелким смоленским (торопецким) князем, однако это не совсем так. Детство и юность он провел в Киевской земле. В 1193 г. «правил» городом-крепостью Триполье и тогда же ходил в свой первый поход на половцев. Во время усобицы его дяди Рюрика Ростиславича с Романом Мстиславичем Волынским он воевал на Волыни. В 1207 г. наш герой упоминается как руководитель южной заставы Киевской Руси — Торческого городка (Торческа). Примерно в это время (около 1193 г.) Мстислав Мстиславич вступает в брак с дочерью половецкого хана Котяна (имя неизвестно). В этом браке у него родилось, по крайней мере, шесть детей: три сына и три дочери. О сыновьях его особо сказать нечего, а вот дочери…

Старшая, Ростислава, стала женой князя владимиро-суздальского Ярослава Всеволодовича. Анна, средняя, вышла замуж за князя галицко-волынского Даниила Романовича Галицкого. А Мария, младшая, была просватана за венгерского королевича Андрея. И если с Даниилом Галицким у Мстислава были хорошие отношения, то с другими зятьями ему повезло меньше.

Как уже было сказано, Мстислав Мстиславич не имел большой вотчины (наследственного удела). Поэтому ему пришлось с юности мечом отрабатывать княжеский хлеб. В этом он преуспел, и в 1210 г. новгородцы пригласили его к себе в князья — быть их военным предводителем. С этой службой он справлялся хорошо, но в 1215 г. вынужден был оставить Новгород, чтобы побороться за вакантный галицкий престол, на который у него, как внука Ярослава Осмомысла, были определенные права.

Надо сказать, что Мстислав Мстиславич пользовался большим авторитетом у новгородцев, а потому те с радостью приняли его зятя Ярослава Всеволодовича из Суздальской земли.

Однако вскоре новгородцы пожалели о своем выборе. Ярослав не только смещал не угодных ему бояр, но и заковывал их в кандалы и отправлял в Тверь. Так поступают только с холопами.

Впрочем, и сам Ярослав вынужден был через какое-то время покинуть Новгород. Очевидно, опасаясь за свою жизнь. Оставив в Новгороде своего посадника, он отошел к Торжку (пограничный городок между Новгородской землей и Залесской Русью, перевалочный торговый пункт) и оттуда пытался управлять городом. Но, видно, новгородцы не очень его слушали. В ответ, как пишет далее Новгородская Первая летопись старшего извода, «…. и зая князь вьршь на Търожку, не пусти въ городъ ни воза… А Новегороде зло бысть вельми: кадь ржи купляхуть по 10 гривенъ, а овса по 3 гривнъ, а репы возъ по 2 гривьны; ядяху люди сосновую кору и листъ липовъ и мохъ. … О, горе бяше: по търгу трупие, по улицямъ трупие, по полю трупие, не можаху пси изедати человехъ; а Вожане (угро-финское племя, жившее в Новгородской земле. — А. П.) помроша, а останъке разидеся; и тако, по грехомъ нашимъ, разидеся власть наша и градъ нашь».

Новгородцы обратились за помощью и содействием к Мстиславу Удалому, весьма кстати вернувшемуся в Новгород. Но обращение того к Ярославу Всеволодовичу: «…сыну кланяю ти ся; муж мои и гость пусти, а самъ съ Торожьку поиди, а съ мною любъвь възми» вызвало у последнего лишь ярость. Он приказал схватить новгородских купцов, которые на свою беду оказались в Торжке (числом около 2000) и разослал их по своим городам, предварительно забрав их имущество.

Противостояние нарастало, и в 1216 г. новгородцы, псковичи и смоленские князья во главе с Мстиславом Мстиславичем объдинились с ростовским князем Константином Всеволодовичем против Ярослава и его брата, великого князя владимирского Юрия Всеволодовича.

Попытки решить дело миром ни к чему не привели. Особенно решительное настроение царило в стане Юрия и Ярослава Всеволодовичей. Вот как описывает их давний исторический источник: "Некто же рече бояръ Юрьевых: "Княже Юрьи и Ярославе, не было того ни в прадедех, ни при дедех, ни при отци вашем, оже бы кто вшед ратью в силную в Суждалскую землю, оже бы вышол целъ. Хотя бы и вся Рускаа земля и Галичскаа, и Киевскаа, и Смоленскаа, и Черниговскаа, и Новгородскаа, и Рязанскаа, ни тако противу сей силе успеют. Ажь нынешние полцы, право, навержемъ их седлы".(Да мы их седлами закидаем!)

Ни Юрий Всеволодович, ни Ярослав не сомневались в конечной победе, причем настолько, что провели дележ русских городов еще до битвы. «И рече Юрьи: «Мне же, брате Ярославе, Володимерскаа земля и Ростовскаа, а тобе Новград, а Смоленскъ брату нашему Святославу, а Киев даеве черниговъскымъ князем, а Галич нам же». (Интересно, что залесские князья даже далекий Галич не забыли, в чем переплюнули своего деда Юрия, прозванного за те же «загребущие» дела Долгоруким); своим же подчиненным они объявили, что пленных брать не собираются. Эта уверенность зиждилась на внушительном количественном перевесе, ибо, как утверждает тот же источник, «…бяху полци силни велми: муромци, и бродници, и городчане, и вся сила Суждалской земли; бяше бо погнано ис поселий и до пешца». Т. е. в войско было призвано даже из отдаленных земель огромное количество простых крестьян («пешцев»); правда, вооруженных лишь топорами да киями (дубинками). Но залесских князей это не смущало, своих противников они собирались закидать седлами («навержемъ их седлы»).

Однако 21 апреля 1216 г. в урочище Липица, что недалеко от Юрьева Польского, случилось совсем не то, о чем мечтали Юрий и Ярослав. Злые на Ярослава за голодомор новгородцы оказались, так сказать, более мотивированными в бою: они выступили в бой пешими (подчеркивая этим, что не собираются бежать), босыми и некоторые даже без штанов (чтобы ничто не сковывало движения): «…Новгородци же ссед с коней, и порты и сапоги с себе сметавше, боси поскочиша».

В этом бою Мстислав Мстиславич показал себя доблестным воином, он трижды проезжал сквозь вражеские полки, ловко орудуя топором. В результате войска Юрия и Ярослава дрогнули и побежали. Кстати, дрогнули и побежали первыми именно «пешцы Ярослава»…
Как свидетельствует повесть «О побоищи новгородцем с Ярославом», владимиро-суздальское войско потеряло убитыми только на поле брани 9233 человека («…а мнози истопошя бежаще в реце, а инии забегши ранени измроша»), а новгородцы и их союзники лишь шестерых (имеется в виду, правда, только «лепшие мужи»). В истории Киевской Руси это была самая грандиозная усобица. И закончилась она не в пользу залесских князей.

Что же было далее?

«…Князь же Юрьи, стояв противу Констянтину, и узре Ярославль плъкъ побегшь, и тъй прибежа в Володимерь о полудни на четвертом кони, а трех одушив, въ первой срачице — подкладъ и тый выверглъ. …Ярослав же тако же прибеглъ одинъ в Переяславль на 5-м кони, а четырех одушив, и затворись».

Итак, и Юрий Всеволодович, и Ярослав Всеволодович бежали в свои стольные города, загоняя коней и бросая даже личные доспехи. И хотя лишь о Юрии Всеволодовиче говорится, что он прибежал в одной исподней рубашке («въ первой срачице»), вид Ярослава Всеволодовича был не лучше. В начале XIX в. у Юрьева Польского одна крестьянка нашла дорогой шлем с серебряными накладками и надписью «Великий архистатиже господи Михайле помози рабу своему Федору», а также кольчугу. Так как христианское имя Ярослава Всеволодовича было Федор, историки идентифицировали эти вещи как вещи Ярослава Всеволодовича, которые он бросил, чтобы облегчить побег.

А потом случилось то, что (вкупе с голодомором новгородцев) покрыло Ярослава Всеволодовича несмываемым позором.

«…И не доволе ему о первомь зле, не насытись крови человечьскыа, избив в Новеграде людий много, и в Торжку, и на Волоце, но и ту в бегъ изьша новгородци и смолняны, иже бе зашли гостьбою в землю его, повеле в погребы вметати что есть новгородцев, а иных в гридницу, и ту издохшесь въ множстве, а иных повеле затворити в тесне избе и издуши их 150, а смолнян 15 муж затворишя кроме, ти же быша вси живи».

Немудрено, что после битвы Мстислав Мстиславич «…поиде съ новгородьци къ Переяславлю; и не идя къ городу, поима дары; пославъ, поя дъцерь свою, жену Ярославлю, и что живыхъ новгородьць, и что было съ Ярославомь въ полку». С таким уродом, который из чувства мести обрекает пленных на мучительную смерть, кто захочет родниться?

Так Ярослав Всеволодович был унижен вторично. У него отняли жену. Что может быть позорней для русского князя?! Позже Ярослав Всеволодович снова женится — на дочери полоцкого князя. У него будут восемь (или девять) сыновей, самым известным из которых станет Александр Ярославич (Александр Федорович), прозванный российской историографией «Невским».

Подводя итоги, нужно честно признать: не на Мстиславе Мстиславиче лежала кровь Липицкой межусобицы. Не он начал голодную блокаду Новгорода, не он развязал братоубийственную войну, не он погнал плохо вооруженных «пешцев» на убой, не он жестоко убил пленных новгородцев.

Но, по иронии судьбы, именно Ярослав Всеволодович Суздальский стал прямым предком великих князей (а позже — и царей) московских. Поэтому имя его победителя было предано советскими и российскими историками анафеме.

По-моему, совсем незаслуженно…